Здоровье

Откуда растут «корни» бесплодия?

Своим мнением делится психолог-репродуктолог Ольга Кавер

Текст: Людмила Боева

Ольга Кавер — психолог-репродуктолог, директор Международного института репродукции человека PUER в Барселоне. К ней обращаются за помощью женщины, организм которых упорно сопротивляется материнству. Опыт работы специалиста позволил узнать, что на возможность стать матерью влияют в том числе... национальные традиции. Сегодня мы говорим с Ольгой о том, откуда растут «корни бесплодия». Выяснив, что у русских и испанок они совсем разные. 

— Ольга, известно, что российских женщин к раннему замужеству подталкивает популярный в обществе шаблон: если к 22-м годам она не вышла замуж и не родила к 25-ти, то автоматически начинает впадать в панику и бросает все силы на поиски — от кого бы родить. Такое восприятие складывается не случайно, ведь в России женщину без детей считают неполноценной, несостоявшейся. А 30-летних «старых дев» нешуточно терроризируют их матери, повторяя «Ну когда же я увижу внуков?» 

— Как выглядит «психосоматика по-русски»? Желание девушки стать матерью во что бы то ни стало настолько велико, что его часто блокирует страх — «а вдруг не получится?». Эта паника начинается уже с 30-ти лет и к 35-ти становится навязчивой идеей. Эти девушки на всех мужчин смотрят, как на потенциальных отцов своего ребенка. До какого-то момента она еще воздерживается от давления на мужчину и позволяет отношениям развиваться, но потом из нее буквально сыплются вопросы «а когда же?» «а хочешь ли ты ребенка?». Если русский мужчина с пониманием относится к этим вопросам, то испанец, как правило, не выдерживает напора и убегает. У меня даже есть специальный тренинг для тех, кто слышит тиканье биологических часов и не может себя контролировать. 

— Почему вы организовали свой институт репродукции именно в Барселоне, ведь в Москве начиналась ваша работа и даже вышло несколько книг на эту тему? 

— В России у меня долгое время продолжался конфликт с представителями медицины, которые называли мою работу не иначе, как «ересь». Когда вышла первая книга, многие из моих клиентов в результате отказывались от ЭКО, потому что после психологической работы избавлялись от бесплодия. И хотя сегодня в центральной государственной клинике ЭКО в Москве мои книги лежат на ресепшн, а более 30-ти московских врачей-репродуктологов отправляют ко мне своих пациентов, я предпочитаю работать в Барселоне, потому что в Испании больше вариантов для развития. В Москву я приезжаю каждые два месяца. 

Здесь врачи воспринимают психолога как равного, не разделяя психологию и клинику, искренне интересуются моей работой. В большинстве российских клиник психолог считается скорее «колдуном», чем специалистом, ведь в России больше принят сугубо медицинский подход к лечению бесплодия. Кроме того, многие медики ревниво относятся к тем, кто у них «отбирает хлеб», а сотрудничество со смежными специалистами для них — своеобразная конкуренция, борьба за финансовые источники. Мои испанские коллеги-медики, напротив, наблюдая растущее в мире количество проблем с репродукцией, готовы к сотрудничеству. Кроме того, получая образование в Барселонском университете, я столкнулась с тем, что местных психологов учат работать с самыми разными вариантами пар — гетеросексуальными, лесбиянками, гомосексуальными, матерями-одиночками. А в России последние три варианта даже не пытаются рассматривать. 

Есть разница и в подходах к лечению — испанском и русском. Первое, что ждут от психолога испанские медики — это помощь. Врачу необходимо, чтобы психолог привел пациента в спокойное и расслабленное состояние перед ЭКО. Второй вариант помощи — подготовить пациента к принятию определенных решений, если ЭКО не даст результатов: донорству, суррогатному материнству, усыновлению. Но поскольку мой опыт показывает, что 95% случаев бесплодия — это психосоматика, в большинстве случаев моя работа нацелена на то, чтобы до ЭКО вообще дело не дошло. Я должна сделать все возможное, чтобы избежать этой травматичной процедуры. Ведь «разобраться с головой» — гораздо проще и дешевле. 

Конечно, и к российской медицине постепенно приходит понимание, что неверно делить организм на две «части» — биологию и психику. И нельзя лечить эти «части» отдельно друг от друга. Это понимание уже близко тем врачам, которые, помимо профессии акушера-гинеколога, стремятся получить и психологическое образование. Да, в России пока мало таких врачей. Но они открывают здесь собственные клиники и стремятся мыслить позитивно. И они уверены, что ретрит на горе Монсеррат не менее ценен, чем высокотехнологичная медицинская помощь.

banner-bottom-1
banner-bottom-2
banner-bottom-3
banner-bottom-4
banner-bottom-5

ВСЕ КОНСУЛЬТАЦИИ НА САЙТЕ НОСЯТ РЕКОМЕНДАТЕЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР, И НЕ МОГУТ СЛУЖИТЬ ЗАМЕНОЙ ОЧНОГО ПОСЕЩЕНИЯ ВРАЧА!